|
Родился в 1974 году, в июне в древнем городе Ливны, в самом центре России. На гербе у родного города — три перепёлки и крепость. Всамделишняя крепость оборонялась от татарских и прочих набегов, а перепёлок, точь таких, как на гербе, мой дед Антон Тимофеевич Мишин ловил, когда был маленьким и ходил с мальчишками в ночное из деревни Бутуровка. В той местности много холмов — на них стояли дозоры со смоляными бочками, которые зажигались при появлении врага. Бойцы дозоров, деревенские ребята, больше не возвращались домой потому что первыми принимали бой. А дым от смолы оповещал горожан и набегам давали отпор. Говорят, что когда в реке Сосне расчищали русло, то обнаруживалось много военной амуниции, монет и прочих древностей. За Бутуровкой, через остатки леса, «липчика», и разбитую дорогу — деревня Никольская. Там, рядом со взорванной большивиками, но устоявшей церковью есть кладбище на котором много Мишиных и Кожуховых, моих предков по материнской линии. Кстати, та самая дорога от города и погубила отца моего деда, Тимофея Мишина. Кажется в 1917 или 1918 году, он шёл из Ливен, где была революционная смута, в дороге очень захотел пить, утолил жажду из колеи и дома умер в бреду. Моя пробабушка, Евдокия Федоровна Кожухова из рода долгожителей. Она прожила 93 года, а о своем деде рассказывала, что тот, деревенский грамотей, прожил до 115 лет. Один из её сыновей, Михаил Кожухов — участник парада победы на Красной Площади. Он один из тех, кто нес фашистское знамя, чтобы бросить его под кремлевскую стену. Дом, построенный Антоном Мишиным, находится на улице Павлова в слободе Беломестное, что отделена от Ливен Сосною. Мой дед умер в августе 1992 года. По отцу я — Прыгов. Это старая вологодская фамилия. Прыговы жили в Ростове Великом, на берегу озера, по другую сторону от знаменитого монастыря. Дед, Владимир Николаевич, как и дед по матери, военный моряк. Прыговы, в отличие от крестьян Мишиных, ремесленники, а отец Николая Прыгова был краснодеревщиком. Из родильного дома меня привезли к бабушке Валентине Кузминичне и дедушке Володев район Ливен, который называется «ТЭЦ». Там всегда очень много галок, запах прелой древесины на рельсах товарной станции и перекаты на реке, где мы с дядькой Славой ловили когда-то рыбу. Когда мне было три или четыре года, точно не помню, по большой просьбе пробабушки и тайно от отца, который работал в местной газете, меня окрестили в Никольской церкви Ливен. Этот красивый храм стоит на берегу Сосны, недалеко от улицы Поликарпова, моего земляка, изобретателя легендарного «кукурузника». Тайное крещение очень скоро стало известно отцу, поскольку обряд произвел на меня огромное впечатление и я только о нем и лопотал все последующие дни. Вспоминая попа, к трепетной радости родни, называл его «Царь-батюшка». Вскоре, мои мама и Папа завершили учебу в институтах и вместе со мной переехали в небольшое село Успенское недалеко от границы Ставропольского и Краснодарского краев. В 1981 году я поступил в успенскую школу при сахарном заводе, каждый день проделывая сорокаминутный путь в оба конца. Успенское находится на реке Кубани, быстрые воды которой, едва спустившиеся с гор, а потому мутные и с воронками, по настоянию отца я однажды преодолел на футбольном мяче. Когда, спустя несколько лет мы уезжали, главная улица села почти полностью сползла в обрыв. Я закончил два класса школы, никогда не видел дерущихся людей, недолюбливал футбол и пользовался доверием родителей — мне всегда, почти без ограничений, давали спички. Отцу предложили редакторское место в газете небольшого городка Крымска. Так мы переехали ближе к Черному морю, на юг Краснодарского края и меня взяли в третий класс школы номер один, под начало женщины с черными и печальными глазами — Антонины Васильевны. Любовь, хобби, первая сигарета, первая женщина, игра в карты на деньги и первые волосы на лице — это Крымск. По разным причинам, я не люблю этот тёплый маленький город, как и не люблю Краснодарский край вообще. За два года до окончания школы в наш класс перевели милую девушку — Алевтину. Спустя 15 лет она стала моей женой, женщиной, шаги, слова, и желания которой, заставляют все внутри меня трепетать - сколько бы не прошло времени с момента, когда мы оказались вместе. За десять лет до окончания века, я уехал из Крымска в легендарное Лукоморье, город Таганрог, но так и не став студентом радиотехнического института вернулся домой. Полгода работал лаборантом в кулинарном техникуме в городе, который так и не стал мне ничем родным, в Крымске. Жаркий и пыльный Ростов на Дону проглотил меня в 1992 году. Вечером я учился в институте, а днем состоял в технологическом лицее, чтобы было где жить. Место где я квартировался стало первым серьезным испытанием в моей жизни, потому что даже просто выжить там было проблемой. Четыре этажа этой кирпичной пятиэтажки в Обском переулке занимали бывшие «химики», уголовники, которых оставили на поселении после распада СССР, ведь многим из них было просто некуда ехать. Все мои ростовские друзья напоминали чудом спасшихся после катастрофы, но жизнь продолжалась: мы менялись записями любимых групп, разгружали древесные плиты на товарной станции и мечтали о чем-то большем. После очень холодной зимы 1993 года я уехал из Ростова и поддавшись на уговоры друга уехал в Москву, где после подготовки поступил в Москвовский Институт Электронной Техники, определивший мою рабочую биографию на 11 лет вперед. Вскоре я оставил институт. Возможно, более всего меня устраивает версия о том, что будучи максималистом, я мог одновременно либо работать, зарабатывая на хлеб, либо учиться. Безденежье вынудило выбрать первое. Продавец гербалайфа, компьютеров, рыночный торговец, осветитель на телевиденье, курьер, мальчик для работы на выставках. Пожалуй, я знаю цену каждому заработанному рублю, когда в прошлом, помимо титулов и карьерных позиций были и совсем иные времена. Здесь я сделаю пропуск в хронологии. В апреле 2006 года, разинув свою пасть с брилиантовыми коронками, Москва выплюнула меня с самолетом на восток. Я был счастлив и беззаботен впервые за много-много времени. Я покинул офисную работу и очень доволен таким положением вещей. Здесь, в Монголии, теперь живет и моя семья: Алевтина и маленький крепкий паренек Антон, мой сын. Я счастливый человек. |
